Меньше месяца остаётся до начала реформирования Академии наук на практике.
С 1-ого января должно в полную силу заработать Агенство научных организаций
- пресловутое АНО.
Его главой, напомним, назначен не президент РАН, как надеялись академики,
и даже не учёный, а финансист - бывший заместитель министра финансов Михаил Котюков.
Президент Путин предложил объявить мораторий на реорганизацию,
которой особенно боятся в академических институтах.
Но академики на отсрочку не надеются.
О том, почему у российских учёных иссяк оптимизм, рассказал "Фонтанке"
лауреат Нобелевсской премии, академик Российской Академии наук,
депутат Государственной Думы Жорес Иванович Алфёров.
Кор: - О том, что наша наука нуждается в переменах, говорили даже противники реформы в её нынешнем виде.
Что происходит с нашей наукой, что ей понадобились реформы?
Ж. А. : - Главная проблема отечественной науки в том, что сегодня она не востребована экономикой.
В нашей стране экономика определяется распродажей сырьевых ресурсов.
В результате кошмарной приватизации мы ликвидировали всю высокотехнологичную индустрию,
а высокотехнологичными отраслями прежде всего и бывает востребована наука.
Президент поставил задачу: создать в этом секторе экономики 25 миллионов рабочих мест.
Если исходить из интересов страны, то это и должно быть главной задачей.
Но реализовать это очень сложно.
Кор: - Просто 25 миллионов любых рабочих мест?
Может быть, в каких-то конкретных отраслях?
Ж. А. : - Можно поставить вопрос так: какая должна быть средняя зарплата у тех, кто займёт эти места?
Тысяч пятьдесят, шестьдесят?
Тогда это - сумма в районе полутора-двух триллионов рублей в год только на зарплату.
Так для того, чтобы потянуть это, нужно иметь другую экономику!
Поэтому наша главная задача - шаг за шагом возрождать высокотехнологичные отрасли промышленности.
А это можно делать только на основе собственных научных исследований и разработок.
Кор: - Может быть, для этого и проводится реформа?
Ж. А. : - Когда стране действительно нужна наука, то в первую очередь увеличивается финансирование исследований.
А реформы надо проводить, исходя из конкретных задач.
Но для того, чтобы конкретные задачи ставились, нужны квалифицированные люди,
которые бы их ставили.
Кор: - Какие задачи надо ставить, по-вашему?
Ж. А. : - Главное - это сделать науку востребованной.
Когда наука нужна, тогда находятся и средства на неё.
Когда наука нужна, тогда мы знаем, как её организовать.
У нас были разные периоды в нашей стране.
Но наука была нужна всегда.
И, между прочим, Академию наук никогда не отменяли.
Проводили реорганизацию, делали престижными определённые направления.
Но никогда не говорили, что нужно превратить её в клуб учёных.
Кор: - Вы только что вернулись из США, а у нас многие сторонники реформы РАН как раз говорили,
что она проводится для того, чтобы наша наука работала по принципам западной...
Ж. А. : - Да, я провёл 4 дня в Южнокалифорнийском университете.
Когда-то, в 1971 году, они приглашали меня работать и сулили очень высокую зарплату,
я, естественно, не принял предложение, но это - другой вопрос.
Кроме того, я был в Стенфордском университете.
И по-хорошему позавидовал.
Целый ряд экспериментов, о которых я только мечтаю, там ставятся.
Там они нужны.
А нам нужна принципиально другая система финансирования науки,
нужно достаточно высокое базовое финансирование академических институтов,
тогда такие эксперименты будут планироваться и станут возможны у нас.
Кор: - Что это за эксперименты, о которых вы только мечтаете?
Ж. А. : - Я о них говорю всё время, это одно из основных направлений в науке сегодня.
Это применение физики, современных технологий в медицине и биологии.
Это самое главное сегодня, это здоровье людей!
Кор: - Как объясняют отказы в деньгах? Говорят, что эти эксперименты не нужны?
Ж. А. : - Никто же не скажет, что это не нужно…
У нас вся страна страшно забюрократизирована.
В советское время мы шутили, что Академия наук в СССР - единственная демократическая организация,
в ней проводились единственные демократические выборы.
Академия сама решала, кто должен быть директором института,
кто - заведующим лабораторией,
кто - академик-секретарь,
а кто - президент и вице-президент.
А сегодня нам хотят устроить бюрократическую вертикаль: "Мы лучше вас всё знаем".
Кто это - "мы"?!
Научные работники должны сами решать.
А от государства, если оно заинтересовано в развитии науки, мы ждём,
что оно с нашей помощью определит, какие задачи решать в первую очередь.
Кор: - Государство, кажется, уже всё сказало, начав реформу...
Ж. А. : - Да, государство сказало, что мы не нужны!
Я первый раз в жизни услышал такое.
Мне никогда не приходило в голову, что я могу уехать.
Мне и сейчас не приходит, у меня есть академический университет, это моё дело,
мною рождённое, и мне отсюда…
В общем, я должен его делать.
Кор: - А у молодых учёных, у которых всё впереди, желание уехать...
Ж. А. : - Возникает.
И очень многие мои ученики и "внучатые ученики" стали мне сейчас говорить:
" - Жорес Иванович, мы поедем отсюда, скоро там будет большой кризис,
будет перебор с предложениями от российских учёных, и нам нужно уехать раньше".
Я прошу их не торопиться.
Но они принимают решения сами.
И в эту поездку в Штаты я видел очень много наших российских учёных,
которые там работают.
Некоторые подходили ко мне и спрашивали:
" - Господи, что там происходит?! Мы уже думали возвращаться, думали, что для нас найдётся место,
а теперь нам ясно - нет".
Кор: - Уезжать начинает только молодёжь или учёные с именем тоже?
Ж. А. : - Очень многие наши именитые коллеги уже уехали.
Многие - люди очень пожилые.
Наука всё-таки делается молодыми людьми, а что касается моего возраста,
то тут речь идёт прежде всего об использовании опыта.
И многие уезжают, чтобы передавать свой опыт там.
Кор: - Эта тенденция усилилась после принятия закона о реформе?
Ж. А. : - Думаю, что усилилась.
Кор: - Может быть, действительно не надо торопиться?
Реформа толком не началась, ещё только назначен глава федерального агенства,
которое будет управлять институтами, он финансист, что-то начнёт менять,
свяжет, как вы говорите, науку с экономикой...
Ж. А. : - Он был замминистра финансов.
Я, кстати, проводил в Минфине беседу о том, какие направления надо развивать.
Он слушал и говорил:
" - Ах, как интересно!!! Но мы не можем вам помочь, потому что у нас другие правила".
Мы уже проходили это.
Когда нам говорили, что придёт менеджер и всё сделает лучше нас.
Мы знаем, что наделали такие менеджеры в нашей промышленности,
от неё ничего не осталось.
Мы, учёные, ведь не собираемся заниматься какими-то финансовыми операциями!
Мы хотим использовать то, что нам удалось построить, для развития наиболее важных,
перспективных направлений, в том числе - с точки зрения создания новых технологий.
Так посоветуйтесь с нами!
Кор: - Так они и будут. Начнут. С января, наверное.
Ж. А. : - Дай бог!... Но чтобы советоваться, надо самим многое знать.
Если я собираюсь обсуждать что-то вне физики полупроводников, какие-то другие проблемы,
то я читаю, изучаю, я только через какое-то время узнаю новую терминологию,
и только тогда могу о чём-то говорить.
Я много раз на разных уровнях цитировал американского экономиста Джеймса Хекмана,
получившего Нобелевскую премию в том же году, что и я.
Когда компания BBC устроила круглый стол лауреатов, он сидел слева от меня.
И он тогда сказал фразу, которую я очень часто цитирую:
" Научно-технический прогресс второй половины 20 века полностью определялся соревнованием СССР и США,
и очень жаль, что это соревнование закончилось".
Да, это ушло в прошлое.
Но если мы хотим, чтобы Россия была передовой научно-технической державой,
чтобы наша экономика определялась не только сырьём, а передовыми технологиями
- даже в сырьевых отраслях, для этого важно, нужно, чтобы руководство страны советовалось с учёными,
технологами, инженерами и так далее.
Кор: - В США тоже сожалеют о том, что соревнование с СССР закончилось?
Ж. А. : - Я считаю, что да.
Они очень много потеряли после ликвидации СССР.
Они потеряли конкурента!
Реального конкурента в развитии науки и техники.
И американские научные работники это очень хорошо понимают.
Я ведь к США, на самом деле, отношусь очень хорошо.
Кор: - Но в США от утраты конкурента наука-то не остановилась.
Ж. А. : - Не остановилась.
Но замедлилась в развитии, они понесли довольно большие потери.
Кор: - Как-то по-разному она у нас с ними замедлилась.
Ж. А. : - Я своим американским коллегам обычно говорю:
"Две женщины жалуются на жизнь - одна на то, что у неё редкие бусы, а другая на то,
что у неё редкий суп".
В этом сейчас разница в положении американской и российской науки.
Кор: - Президент Путин предложил объявить мораторий на действия, связанные с реформой РАН.
Может быть, её инициаторы осознали ошибки и готовы сдать назад?
Ж. А. : - Дай бог, чтобы было так, как вы говорите.
Если руководство страны поняло ошибки, то у нас может быть совсем другая наука.
Но было бы лучше, если бы этой реформы вообще не было.
К сожалению, у меня сегодня очень мало оптимизма.
Кор: - Вы - депутат Госдумы, у вас там 449 коллег, которые наверняка вас уважают.
Вы пытались объяснить им свои взгляды на реформу?
Ж. А. : - Когда я последний раз выступал в Думе по поводу реформы, говорил о своём отношении к ней,
мне аплодировали все.
В том числе - центральная часть зала, где сидела "Единая Россия".
Только проголосовали они потом иначе.
Кор: - Как вы объясняете, почему так?
Ж. А. : - Такова наша Дума.
Была бы другая Дума - была бы другая страна.
А была бы другая страна - была бы другая наука.
Автор Ирина Тумакова.
Источник >>>>>
Комментариев нет:
Отправить комментарий